Как повысить доступность протонной терапии?
«Препятствие за препятствием» — так доктор Билли В. Лу описывает работу Стэнфордской медицинской школы над внедрением протонной терапии. Больница, расположенная в сердце Кремниевой долины, годами стремилась к этой технологии, но проект постоянно откладывался.
К 2016 году Стэнфордская медицинская школа получила разрешение от правительства на строительство центра протонной и углеродной терапии на территории больницы Palo Alto VA. Однако реализация проекта в очередной раз была отложена из-за роста стоимости строительства и бума на рынке недвижимости.
Для строительства центра протонной терапии требуется огромная территория. Один ускоритель — самый дорогой компонент системы — работает на несколько лечебных кабинетов, каждый из которых имеет вращающийся вокруг пациента гентри. Планировка протонных центров может быть трехэтажной и занимать площадь, равную футбольному полю, а с добавлением клинической инфраструктуры — еще больше.
«Вы можете представить, каковы будут затраты на строительство, с нашим-то местоположением», — шутит доктор Билли В. Лу.
Один из прорывов в реализации проектов по строительству центров протонной терапии — стартап Leo Cancer Care, в котором переосмыслены как физические принципы, так и габариты протонной установки. Обычно в протонной системе вокруг лежащего пациента вращается массивный гентри, в то время как система Leo удерживает пучок излучения неподвижно, а пациент вращается в сидячем положении.
В сочетании с компактным ускорителем от Mevion Medical Systems — еще одним крупным прорывом — необходимая площадь для протонного центра сократилась с 29 000 квадратных футов до 1700 (с 2 700 м² до 158 м²) — более чем на 90%. Стэнфорд объединил разработки Mevion и Leo и разместил систему в существующем бункере для рентгеновской установки, полностью интегрировав протонную терапию в онкологический центр.
«Обычно внедрение протонной терапии означает строительство в другом конце города. Нужны отдельные здания, новые помещения для медсестер и компьютерных томографов, потребуется разделить персонал. А здесь все готово», — говорит Лу.
В марте больница Стэнфорда приняла первых пациентов.
«Мы только начинаем применять протонную терапию», — отмечает доктор.
Что такое протонная терапия и как она работает
В отличие от рентгеновских лучей, которые оставляют за собой дозу радиации вдоль всей траектории движения сквозь тело пациента, протоны, проникая на определенную глубину, останавливаются. В результате окружающие здоровые ткани облучаются меньше, что особенно важно для педиатрических онкологических заболеваний и опухолей, расположенных вблизи критически важных структур, таких как головной и спинной мозг.
Лу приводит в пример недавнее исследование III фазы, опубликованное в журнале Lancet и проведенное доктором Стивеном Франком в Онкологическом центре М. Д. Андерсона. Оно показало пятилетнюю выживаемость на уровне 91% при протонной терапии по сравнению с 81% при обычной лучевой терапии с меньшим количеством долгосрочных побочных эффектов у пациентов с раком головы и шеи.
Лу отмечает, что это крайне важный аспект в лечении пациентов детского возраста, ведь дети особенно восприимчивы к побочным эффектам лучевой терапии, поскольку их тела растут. Попадание случайных доз на окружающие ткани может иметь долгосрочные последствия.
Доктор Бенджамин Дерки, медицинский директор программы протонной терапии Университета Висконсина (UW Health) в медицинском центре Истпарк, также считает, что для отдельных пациентов — особенно детей — инвестиции в технологии, щадящие здоровые ткани, оправданы.
Но это не означает, что протонная терапия полностью заменяет традиционную лучевую терапию.
«Девяносто девять процентов наших онкологических пациентов лечатся рентгеновскими лучами, и это лечение очень эффективно», — говорит Дерки.
Доктор Шеннон Макдональд, главный медицинский директор Southwest Florida Proton в Эстеро, подчеркивает, как важно сохранить качество жизни после лечения. И поскольку пациенты живут дольше, минимизация долгосрочных побочных эффектов — особенно для молодых пациентов — стала критически важным показателем успеха.
«Способность протонной терапии щадить здоровые ткани и органы позволяет пациентам жить лучше после лечения онкологического заболевания», — говорит она.
Однако это преимущество имеет высокую цену. Системы протонной терапии больше и дороже, чем оборудование для традиционной лучевой терапии, и затраты на строительство существенно увеличивают стоимость.
Традиционная лучевая терапия является высокоэффективной с точки зрения затрат, составляя примерно 3% от общей стоимости лечения онкологических заболеваний, в то время как для противоопухолевых препаратов эта доля может достигать 20%.
«Люди не понимают, что на лучевую терапию в действительности приходится крошечная доля всех расходов», — говорит Лу.
Сегодня в США работают всего 45 центров протонной терапии, из-за чего многим пациентам приходится ехать на лечение более четырех часов.
«Даже здесь, в самом сердце Кремниевой долины, до недавнего времени поездка до ближайшего центра протонной терапии занимала восемь часов», — добавляет Лу.
Флорида сокращает этот разрыв. Центр протонной терапии Southwest Florida Proton в Эстеро провел лечение 30 декабря 2025 года, став первым центром протонной терапии на западном побережье Флориды. Изначально центр занимался лечением рака простаты, но быстро расширил спектр своих услуг до лечения детских опухолей, опухолей головного мозга и основания черепа, рака молочной железы, а также опухолей головы и шеи. По словам Макдональд, врачи со всего региона и за его пределами теперь направляют в центр пациентов с широким спектром онкологических заболеваний.
Это хорошая новость для пациентов Флориды, но большая часть США по-прежнему остается «пустыней» в плане протонной терапии, особенно западное побережье, где ближайший центр может находиться в нескольких часах езды или даже на расстоянии нескольких штатов.
«Никто в этой стране не должен переезжать на месяц или два, чтобы пройти лечение, которое может помочь ему», — утверждает Макдональд.
«Доступ к медицинской помощи — проблема общенационального масштаба, и получение высококачественного лечения часто требует поездок на большие расстояния. Протонная терапия не является исключением», — описывает ситуацию доктор Дерки.
Однако главным препятствием для внедрения протонной терапии остаются стоимость и страховое покрытие.
Преимущества протонной терапии
Макдональд говорит, что проблемы с возмещением расходов на протонную терапию постепенно решаются, поскольку научные данные свидетельствуют о том, что она может снизить количество осложнений лечения. Протонная терапия, ранее не имевшая достаточного количества научных доказательств эффективности, теперь рекомендована для отдельных групп пациентов, что приводит к изменению позиции страховых компаний.
«Страховые компании начали понимать, что протонная терапия — самый оптимальный метод лечения для многих пациентов. Да, она стоит дороже, чем традиционная лучевая терапия, но в широком ряде случаев обеспечивает лучшие долгосрочные результаты с меньшим количеством побочных эффектов», — отмечает Макдональд.
Дерки добавляет, что протонная терапия несет лучшие долгосрочные результаты для пациентов, но для финансового положения протонных центров — не всегда: «С точки зрения бизнеса, это не самый надежный источник дохода. Некоторые учреждения в итоге оказываются на грани банкротства, несмотря на различные схемы финансирования».
Дерки призывает клиники сначала оценить, как протонная терапия вписывается в общую стратегию, прежде чем инвестировать.
Университет Вашингтона тестирует гибридный подход: один ускоритель работает как в связке с традиционной гентри-системой, так и с вертикальной системой Marie от Leo Cancer Care, позволяя врачам сравнивать эффективность, удобство для пациентов и дозиметрические данные. Ожидается, что вертикальная система сможет повысить комфорт пациентов, дать возможность определенным органам занимать оптимальное положение при облучении, а затраты на лечение снизятся.
«На национальных и международных конференциях, в которых мы участвуем, люди хотят понять, в какой подход им следует инвестировать. Мы будем единственным центром в мире, где будут использоваться оба подхода, и мы сможем сравнивать их напрямую», — говорит Дерки.
По словам Дерки, одной из проблем станет поддержание оборудования в работоспособном состоянии: «Наша цель — 99% времени безотказной работы. Если система выйдет из строя, лечение будет отложено, а это дорого и создаст неудобства для пациентов».
Для пациентов, которые ожидают лечения протонами, даже кратковременные задержки имеют значение. Чтобы их избежать, Вашингтонский университет поручил двум инженерам в своем центре обеспечивать точную настройку пучка и бесперебойную работу системы.
По словам Лу, техническое обслуживание меняет подход к проектированию систем протонной терапии в медицинских центрах. Он утверждает, что модульные установки, подобные той, что используется в Стэнфорде, имеют практическое преимущество перед масштабными централизованными комплексами.
Лу отмечает, что каждому аппарату рано или поздно требуется модернизация или замена. В традиционных клиниках простой оборудования может остановить весь процесс. Модульные системы позволяют центрам модернизировать или заменять один лечебный аппарат за раз, вместо того чтобы останавливать работу всего центра с несколькими лечебными кабинетами. Лу говорит, что это обеспечивает более органичный процесс лечения пациентов, называя его «новой парадигмой».
Масштабирование: следующий рубеж
Цель состоит не только в том, чтобы сделать протонную терапию доступной, масштабируемой и интегрированной, но и в том, чтобы расширить ее клинические преимущества.
«С самого начала мы хотели расширить границы возможного и продвинуть эту область в Стэнфорде», — отмечает Лу.
Выбор систем без гентри и более гибкий процесс вращения пациентов открывают новые возможности. Это позволяет использовать больше углов пучка и лучше контролировать распределение дозы.
«Представьте себе спираль, а не просто дугу», — говорит Лу.
Лечение может охватывать большую площадь, предоставляя врачам больше возможностей для более точного регулирования дозы, чего не могла достичь традиционная терапия.
«Стэнфорд делает действительно крутую вещь, и мы тоже делаем действительно крутую вещь: сокращаем занимаемую площадь. Это экономит деньги для плательщиков и делает протонную терапию более доступной на национальном и международном уровнях», — отмечает Дерки.
Макдональд предупреждает, что в глобальном масштабе сектору протонной терапии еще предстоит пройти долгий путь. Во многих странах, включая Канаду и Австралию, известных своими сильными системами здравоохранения, до сих пор нет действующих центров протонной терапии.
Однако в США нет признаков замедления темпов развития. По прогнозам Дерки, к 2030 году более 100 центров протонной терапии будут находиться в стадии строительства или будут иметь заключенные контракты — это признак растущей уверенности в этой технологии. Больницы все чаще рассматривают протонную терапию не как отдаленный, дорогостоящий вариант, а как часть более широкой стратегии борьбы с раком.
Однако этот рост создает определенные сложности.
«При таком расширении в области, требующей глубоких знаний, неизбежны нехватка персонала и пробелы в знаниях. Где найти достаточное количество врачей, физиков, дозиметристов и терапевтов, которые действительно умеют работать с этим оборудованием? Это не то же самое, что традиционная лучевая терапия», — говорит Дерки.
Это еще одно препятствие, которое, как надеются сторонники протонной терапии, отрасль преодолеет в своем стремлении улучшить результаты лечения. Сейчас задача состоит не в том, работает ли эта технология, а в том, как быстро и разумно ее можно масштабировать. Получат ли пациенты пользу от потенциала протонной терапии, зависит от того, насколько квалификация специалистов, уровень технического обслуживания и инфраструктуры будут успевать за темпами расширения.
